«Воскрешение» Би Ганя: признание в любви кино как искусству и триумф Джексона И [РЕЦЕНЗИЯ]

Когда в 2025 году на Каннском кинофестивале завершился показ фильма «Воскрешение» режиссёра Би Ганя, зал на несколько секунд погрузился в молчание — не из вежливости, а от шока. Это был не аплодисментный рефлекс, а состояние транса. Картина, удостоенная специального приза жюри Каннского фестиваля 2025 года под председательством Жюльет Бинош, не просто вошла в историю кино — она переписала её. Сама Жюльет Бинош назвала этот фильм «НЛО в мире кино». «Воскрешение» — это не фильм, а некий ритуал, в котором зритель становится соавтором сна, длившегося сто лет.

Ван Юй Вэнь и Ян Ле: четыре года отношений официально завершились без скандалов и пиара

Центральная ядро повествования — противостояние, превратившееся в союз. Мечтатель, чьи воплощения проносятся сквозь эпохи, — это вечный герой кинематографа, запертый в цикле образов. Его играет Джексон И, известный как участник группы TFBoys, но здесь он — не айдол, а мифологическое существо, напоминающее одновременно Франкенштейна или Носферату (невероятный грим Джексона И и ужасает, и притягивает одновременно) и героя нуара. Его трансформации: от детектива 1920-х до афериста 1980-х, от монаха-отшельника до вампира последней ночи ХХ века — это метафора кинематографического «я».

Его антагонистка — Мисс Шу, агент режима, где мечты запрещены. Её роль исполнила Шу Ци, чья карьера началась с боевиков Цзян Вэнья и достигла апогея в «Пи» Даррена Аранофски. В «Воскрешении» она — не просто охотница. Она — проводник, чья способность проникать в сны становится актом искупления. Её холодная решимость постепенно тает, когда она начинает видеть мир глазами Мечтателя. Их диалог — не словесный, а визуальный: через отражения, зеркала, тени и цвет.

Фильм разделён на шесть новелл, каждая из которых соответствует одному из чувств, включая шестое — сознание. Действие каждой новеллы разворачивается в разные сезоны и временные промежутки последних 100 лет истории Китая. Эта структура — не эксперимент ради формы, а философская основа.

«Зрение»: немое кино
Начало — дань немому кино. Чёрно-белые кадры с колоритными вставками, пропущенные кадры, титры в стиле Люмьеров. Мы видим Мечтателя в образе Аполлона, блуждающего по картонным декорациям города, напоминающего Шанхай 1920-х. Камера движется, как призрак. Би Гань в этой части фильма делает зрителя фильма частью всего происходящего, потому что люди, пришедшие посмотреть немое кино, устремляют взор на зрительный зал, как будто пытаясь что-то увидеть или сказать.

«Слух»: нуар с терменвоксом
Детективная история с отсылками к «Двойной страховке» и «Целуй меня насмерть». Здесь Мечтатель — беглец, преследуемый Мисс Шу. Звук усилен: шорох бумаг, скрип дверей, радиопередачи на фоне — всё это становится ключом к раскрытию тайны. Режиссер отдает дань американскому шпионскому нуару с легким налетом республиканского Китая. Отдельная благодарность от фанатов — это камео Марка Чао в роли детектива.

«Вкус»: притча о горечи
В разрушенном буддийском храме Мечтатель встречает дух Горечи (легендарный Чэнь Юн Чжун), появившийся из его собственного зуба. Эпизод, наполненный символами, где вкус становится памятью. Шу Ци здесь — не агент, а посредник между мирами. В прошлом монах, а ныне мародёр, разворовывающий храмы, видит в духе образ своего отца, который был убит им в прошлом, и ищет в этом искупление за свой грех.

«Запах»: авантюра в тумане
1980-е. Аферист (вновь Джексон И) обучает девочку угадывать карты по запаху. Их цель — обмануть гангстера, но запахи ведут к воспоминаниям о войне. Здесь Би Гань цитирует «Город ангелов» Вима Вендерса с легким налетом советских фильмов. Ведь не зря режиссер очень любит российское, а именно советское кино, а его эталоном в режиссуре является Андрей Тарковский.

«Осязание»: последняя ночь
31 декабря 1999 года. Неоновая мелодрама о Мечтателе и вампирше (в камео — Гэнси Ли), они ждут рассвета, который убьёт их. Тут у нас и отсылки к «Выживут только любовники» Джима Джармуша и «Матрице» братьев Вачовски. Центральная сцена, которая снята одним дыханием — 37-минутный тревелинг, в котором любовь, страх и экстаз сливаются в одно. Джексон И снова показывает свою новую грань — играть любовь с надрывом и ожиданием смерти.

«Разум»: финал
В постмодернистском будущем мечтатели сгорают, превращаясь в свет. Это не смерть, а воскрешение — их образы возвращаются в коллективное сознание. Так и Мечтатель погружается в нечто и мы не знаем, что с ним будет дальше.

Оператор Дун Цзинь Сун, постоянный соавтор Би Ганя, создаёт визуальный гипноз. Использование 3D-съёмки, тревелингов, смены пропорций экрана (от 4:3 до 2.35:1) — всё это работает на эффект погружения. Звуковое сопровождение M83 и китайского композитора Ли Миня создаёт ощущение, будто слушаешь саундтрек к сну. Сновидения — это «красная нить», которая тянется по всему хронометражу фильма. Минимум спецэффектов, вручную сделанные декорации, ненагружаемые диалоги, бьющие сторого в цель — все это делает фильм новым откровением. Его хочется смотреть снова и снова, с каждым разом открывая для сеюя что-то новое.

Би Гань замахнулся снять гениальный фильм и это его самый абициозный проект на данный момент. Весь мир хоронит кинематограф, а Би Гань признается ему в любви. «Воскрешение» — это не просто любовное письмо кинематографу. Это акт сопротивления миру, где фантазия подавляется. Би Гань, как и Дэвид Линч до него, говорит: «Сны — это последняя свобода». Этот фильм — невероятный аудивизуальный пир, наполненный уважению к кино и важным событиям в жизни Китая. Может быть для вас, зрителей, он покажется сумбурным из-за нечеткого следования повествования, но Би Гань показывает нам сны через призму искусства, а каждый его кадр фильма — приглашение к пробуждению.

ema_rosa © YesAsia.ru